Причина и цель создания сайта.  /  Упыри, или как это было. Обновлено 31 октября 2009 г.

               Упыри, или как это было.

 Страница обновлена 31 октября 2009 г. в связи с происшедшими изменениями и открывшимися новыми сведениями и фактами.

О реабилитационном центре "некоммерческой организации". 

О реабилитационном центре «некоммерческой организации, благотворительный фонд «Пермь-город без наркотиков». 

  Восьмого февраля 2008 года, день, когда скончался мой сын Владимир, вследствие изуверских пыток, которым он подвергся в «некоммерческой организации, благотворительный фонд «Пермь-город без наркотиков». В организации, на существование которой дали разрешение некие алчные подонки из администрации (какой пока не знаю). В организации, благотворительного фонда, осуществляющей платную (пять тысяч в месяц) «реабилитацию» своих пациентов. Теперь мне точно известно, что этот фонд был создан только из соображений наживы. Вся семья Шеромовых (учредителей фонда), это обычные спекулянты. И откуда у них могла возникнуть любовь и сострадание к наркоманам? Реабилитантов вывозили на тяжелые работы. То, что они зарабатывали никаким образом не отражалось на их содержании. Зато у Шеромова появилась дорогая иномарка, как у директора какой нибудь прибыльной коммерческой конторы, затем другая. Реабилитационный центр этого фонда находился в деревне Нов. Ивановка, Краснокамского района и представлял собой большой, двух этажный дом, в котором в советское время размещался детский садик. Теперь второй этаж занимал реабилитационный центр. На окнах железные решетки.  Вход, по железной лестнице с торца дома. Помещение заставлено стеллажами на которых в то время было размещено до шестидесяти человек! Трех разовое питание - только каша. Общение с внешним миром исключено. Первое посещение родителями допускалось через 1-1,5 месяца. Срок, достаточный для заживления ран. Общение через зарешеченную дверь, под присмотром рядом стоящего охранника-воспитателя. Если реабилитируемый попытается сказать о существующих порядках или передать записку, а родители не поверят и сразу же не заберут из центра, то виновник за такую провинность будет подвергнут жестоким истязаниям. Поэтому, из страха, никто не пытается этого делать. Срок реабилитации шесть месяцев. По прибытии, новенький получал кличку, по именам называть друг-друга запрещалось. Например Сафонов Д.Ю. написавший в объяснительной, что Козеев избиениям не подвергался, имел кличку "Залупа". Как потом с такой кличкой смотреть в глаза маме или подруге? И этим, то же, объясняется молчаливость реабилитантов. Большинство, из вновь прибывших, подвергалось раздеванию, обыску, а затем истязаниям.   При избиении новичек должен словесно унижать себя. Кроме этого, его приковывают наручниками к столбу. Одевают на него женские трусы, а на голову одевают петушиный гребень или паралоновый мужской половой орган. В таком вот виде, его фотографируют ублюдки, приезжающие в гости к охраннику или директору. Истязание производит охранник и привлекаются к этому, под страхом расправы, недавно прибывшие в центр и уже прошедшие издевательства. За усердием исполнения издевательства следит охранник и кучка шестерок. Этим достигается засекреченность происходящего в центре - теперь все являются участниками уголовного преступления - групповое истязание. Остальные, прошедшие падение унижением и повязанные групповым истязанием, наслаждаются единственно доступным развлечением. Многие наркоманы и так уже озлоблены, а пройдя испытания пытками и позорными унижениями вообще звереют. Антисанитария, болезни, невероятная скученность, питание с полным отсутствием витаминов.

 Воспитатели-охранники с образованием средней школы.

Директор и одновременно учредитель фонда, Шеромов Александр Валентинович по кличке Саша Белый, едва осилил девять классов средней школы. Отчислен за неуспеваемость. Был судим за разбой. Соучредители фонда: Шеромов Валентин Н- папа-мелкий торговец; Пантюхин Денис Г; Елфимов Леонид В.    Упыри, которые вечерами у подъезда, шумно веселятся под рассказы, как кто-то обгадился при "реабилитации" битами, как кто-то начал говорить чушь после того, как на его голове разбили битами каску. Это те, кто ради наживы, перешагивает через жизнь человека.  В апреле того же 2008 года, в этом центре, смерть настигла Чернобровкина А.Ю.   И не удивительно. Упыри переживали о последствях смерти моего сына. Но однажды после телефонного звонка, надзиратель вдруг с облегчением ожил, заулыбался. И первыми его словами были: "Ну все, пипец, отсюда живым не выйдет никто". 

 Без условно, это была весть, о том, что прокуратура своих не сдаст и уголовное дело возбуждено не будет.

Шесть суток, эти благотворители убивали моего сына в застенках своего центра.

                                         НАКАНУНЕ.

31 января 2008 года примерно в 24 часа Володя прибежал домой с рассеченной головой. Ему нанесли удары по голове бейсбольными битами, подкараулив у соседнего с нашим дома, где жил торгаш наркотой. Володя был крепким и здоровым парнем, поэтому ему удалось вырваться и убежать домой. Как сказал Володя, напали на него спортсмены, ребята из движения «Пермь-город без наркотиков» за то, что он наркоман. Две раны на голове и ссадину мы обработали и перевязали дома. Других, каких либо повреждений на теле не было, и в больницу мы не поехали ввиду позднего времени. Это событие, в частности, бегство Володи от напавших зверенышей, видел из окна своей квартиры Володин знакомый по двору и по несчастью, по имени Саша. 

На следующий день, 1 февраля, Саша, вместе с своей мамой, пришел к нам домой. Они сказали нам о том, что есть центр реабилитации наркозависимых где Саша прошел реабилитацию год назад. В то время, когда реабилитировался Саша, это была трехкомнатная квартира в г. Перми с семью реабилитантами. И тогда еще, со слов Сашиной мамы, сказанных после Вовиной смерти, эта организация не была коммерционизирована.   Саша и его мама уговорили нас, родителей и нашу дочь, отдать Володю в эту организацию. Володя категорически отказывался ехать в этот центр, утверждая, что там убивают. Но передо мной стояли,  женщина, имевшая отношение к центру (оказывала помощь по бухгалтерии) и ее выздоровевший сын, которые в один голос, еще под старым впечатлением о центре, утверждали, что никакой опасности нет. Притом «лечение» платное, 5 тыс рублей в месяц. Ведь оплачиваемая услуга предполагает какую-то ответственность. А какое обнадеживающее и обязывающее название! - «благотворительный фонд «Пермь-город без наркотиков». Саша, уверенно, убедительно заявил - Володю, в центре, никто и пальцем не тронет. Вот так, благодаря всему этому, впервые не поверив сыну, мне удалось с Володи взять честное слово в том, что он поедет в этот центр.

После этого, Володя до вечера гулял со своим другом Сергеем и другими ребятами. Ночь и следующий день находился дома. Переживал насчет поездки в центр к Шеромову, чувствовал чем все это кончится.

Теперь мне известно, что Володя знал о всех преступлениях происходящих  в центре у Шеромова. Наркоманы между собой разговаривали о происходящем в центре. Больше никому, даже родителям, они не рассказывали ничего из-за пережитых унижений и животного страха перед упырями из этой организации садистов.       

Во второй половине дня, 2 февраля, в 15 – 16 часов, приехал за Володей Шеромов - директор этой организации. Похвастался своей «крышей», благодаря которой ему до лампочки и пожарная и санитарная инспекции. Заверил, что ни о каких избиениях не может быть и речи. В подтверждение о безопасности сказал, что у него лечился, даже сын прокурора. Единственное, что могут надеть наручники, если будет буйствовать и бродить ночью и приковать к койке, надавать ремнем по попе.  

Буйным Володя никогда не был. Был скромным, вежливым, очень добрым и внимательным. Сделает кому ни будь приятное, и ходит потом, как именинник, сияет. В то же время был гордым, не терпел унижения и насилия ни к себе ни к другим. Мы души в нем не чаяли. Да и друзья, и коллеги по работе его любили. Одно все портило- наркоман. Теперь, когда уже ничего не поправить, я осознаю насколько мой сын, будучи наркоманом, был чище и порядочней очень, очень многих. Пусть бы жил он рядом со мной, будучи нароманом. Окружающим вреда от него не было, не воровал, не грабил. Кололся на свою зарплату. Почти полностью расплатился с нами за купленную ему девятку. Часто по долгу не кололся. На раз поступил в Пермский политехнический университет. Проучился год и бросил – наркотики. С наивысшим проходным баллом поступил в Уфимский нефтяной университет. То же самое, сорвался, пришлось бросить. И все же надежда была. Последнее время, я с ним подолгу жил на даче. Мне удалось выжать из него честное слово, что до зимы, проработает со мной на даче, не сбежит, не уколется. А когда вернулись в город, через некоторое время я заметил, что он подкалывается. В беседе с ним я спросил:- как же так Вова? Ведь часть лета и осень держался. А в ответ:- папа, все это время только одно в голове и тикало, когда кончится срок моего обещания. Это говорит о том, что при сильнейшей тяге все же он мог долгое время держаться, надежда была. И еще более укрепилась, когда перед новым годом он сел рядом с мамой, заплакал и сказал: - мама, я больше так не могу, я устал. Сделайте, что ни будь. «Вот мы и сделали».

И так, первое свидание не ранее месяца, полтора.   Шеромов, забирая моего сына не поставил меня в известность о садистских испытаниях, с первых минут ожидавших Володю в центре. О лагерном беспределе и подлости царящих в центре. Если бы этот ублюдок сказал, что ожидает Володю, я ни за что не отдал бы сына, гордого и исключительно болезненно и нетерпимо относящегося к всякого рода насилию и не справедливости. Он действительно шел на смерть. Если бы ему удалось выжить после первого истязания, эти шакалы добили бы его, когда бы он отказался истязать такого же как он, вновь прибывшего бедалагу.                                          

Когда настала пора прощания, Володя таким просящим, умоляющим взглядом посмотрел на меня и свою сестру (мамы дома не было, к величайшему нашему горю) и сказал – вы на смерть меня посылаете. И опять я не внял его словам, и сейчас до конца не могу поверить в такую дикость. А ведь тогда, я уже успел посмотреть в бегающие поросячьи глазенки Шеромова и к сожалению не насторожился, не признал в нем алчного подлеца и садиста.

Вот так, мой сын Владимир, 2 февраля 2008 г. в 15 - 16 часов мною был отправлен в застенок, с директором этого застенка Шеромовым, на его Tayota Camri У810ТМ.  В автомобиле так же находился помощник Шеромова, Пантюхин Д.Г . Провожали Володю я, моя дочь Светлана, друзья, Сережа, Саша и еще кто-то из их знакомых.

                   Что произошло за эти шесть дней.

Прошло шесть пустых и тягостных суток.  8 февраля в 17:30 моей супруге позвонил Шеромов и сказал, что наш сын находится в реанимации, за жизнь не борется. Скорая помощь Володю забрала, со слов палача, около 12 часов,  а в 20:20 наш сын умер. Я подошел к телу сына в 20:40. т.е. двадцать минут спустя после его смерти.  В это же время была произведена видеосъемка тела на видеокамеру телефона. Что мы увидели, здесь: Video_fact.3gp (913 кб. 3gp)

На голове новые раны, которых до вечера 2 февраля не было. Следы побоев на шее. Серьезная рана на плече. В боку под правой рукой большая кровавая рана, заткнутая марлей, в районе верхней части таза, колотая рана. Колотая рана на левой ноге, серьезные шрамы на правой ноге. Все тело в синяках и пролежнях. Ступня левой ноги сильно распухшая, с кровоточащей раной и уже подсохшими повреждениями. На правой руке кровавый след от наручников. Вторая рука забинтована. Врач сказал, что там началась гангрена. Как оказалось позже, после повторной экспертизы, у володи были поломаны, прижизненно, пять ребер, с обоих сторон грудной клетки. Так-же ему, находящемуся в без сознательном состоянии, был насильственно введен наркотик. Эти два обстоятельства были скрыты врачами, экспертами и следователями прокуратуры. Наркотик был введен тогда, когда Владимир находился в руках врачей.

                       Как это было. Со слов очевидца.

Володю в центр привез директор центра Шеромов и его помощник Пантюхин. Володю раздели, постригли, положили на пол. Один человек сел на ноги, другой на шею и стали избивать битой. При избиении от Володи добивались, что бы он, что-то сказал. Слова очевидца: - если бы он (Володя) говорил, то ничего бы не было, а он молчал и только в такт ударов постанывал. На мои вопросы: - что Володя должен был сказать палачам? Очевидец уходил от ответа. Видимо, что то, идущее в разрез с достоинством человека. Но теперь мне ясно, нужны были слова, унижающие свое достоинство. В ходе избиения, нанесли несколько ударов по голове, сводили в умывальник, раны промыли сырой водой и присыпали чем-то вроде стрептоцида "чтоб не гнила". Наносили побои веслом. Потом  руки всунули в наручники, которые жестко зафиксированы на столбе. На босые ноги обули коньки, а под коньки поставили роликовую доску. Озверевшие от запаха крови упыри, порой проходя мимо, выбивали роликовую доску из под ног Володи. В таком положении он находился три дня. На ночь его снимали и бросали, именно бросали, под топчаны на голый пол. При этом он и ночью был пристегнут наручниками к ноге нар. Наутро, снова в наручники к столбу. Охранник нанес несколько ударов киянкой (большой деревянный молоток) по подъему ступни левой ноги. Естественно, перенося ломку, а это сильные боли в ногах и головная боль, изувеченный побоями он в этих наручниках висел. Висел три дня. В видео-ролике виден след от наручников на одной руке, вторая забинтована, это началась гангрена (со слов врача в реанимации). Во время истязаний Володе сказали: - "звонила твоя мама и просила, что бы тебя убили". Некоторое время он был пристегнут к двери и лежал в дверном проеме, мешая проходу в помещение. Последующие три дня у него была температура 39 с лишним, и ничего он не ел, только пил. В наручниках его держали круглосуточно все шестеро суток. Палач, Азанов Д., по штату он охранник-воспитатель, сказал:- "будет температура сорок, тогда вызовем фельдшера из деревни". Затем температура упала до 36.1 и перестал прощупываться пульс, тогда и вызвали из деревни фельдшера. К приходу фельдшера, Володю одели (это при пяти сломаных ребрах) и еренесли на диван. Фельдшер поставил диагноз - черепно-мозговая травма. Ран скрытых одеждой он не видел. По сей день, фельдшер убежден в правоте своего диагноза. Осматривать тело больного никто не пытался, так как упыри сказали, что Володя вич инфицирован. Фельдшер вызвал скорую помощь. Санитары засомневались в том, что довезут Володю до стационара. По этой ссылке  Фрагменты из Ролика. (496 кб. doc)

Но Володя доехал до стационара, а затем еще, вырвавшись из рук своих палачей, в течении почти восьми часов ждал когда наконец к нему приедут его мама и папа. Хотя, со слов упырей, скорая везла Володю до больницы два с половиной часа. Предыдущую строку я писал давно. И ошибался. Нет, не вырвался мой сын из рук упырей. Они были рядом с ним до последней его минуты. И вместе с врачами, перед моим приходом, добили его. А нам до самого вечера, не нашли возможности сообщить, что наш сын умирает. Теперь я добавлю, что врачи почти до конца были убеждены в том, что у Володи нет родственников. Когда моя супруга связалась с заведующим реанимации, он был удивлен тому, что у потерпевшего оказалась мама. А когда позвонили, сказали, что он совершенно не борется за жизнь. Неужели перед смертью он поверил словам той мрази, которая сказала ему про выдуманный звонок мамы и ее просьбы. Далее нас, мою семью, опрашивал оперативный следователь Краснокамского УВД Ложкин В.В. Мне он сказал, что заявление о возбуждении уголовного дела писать не нужно. Оно будет возбуждено прокуратурой, так как преступление относится к особо тяжкому. Утром будьте готовы приехать на допрос следователя прокуратуры. Было уже около 4 часов утра 9 февраля, уже после вскрытия трупа, нам сказали, что смерть наступила вследствии множественных повреждений внутренних органов.  Это конечно же имело место, кроме множества других причин. Эсли сломали пять ребер, то сколько ударов пришлось мимо ребер, по почкам, печени и др?  Поэтому не удивительно и то, что ни одна из пермских экспертиз не имела на исследованиях органов принадлежащих моему сыну. Поздним утром, на наш звонок, это же подтвердил заведующий реанимационным отделением, сославшись на экспертизу, которую проводил эксперт Онучин Н.П.  Ни 9, ни 10  числа (суббота и воскресение)прокуратура нас не вызывала. Не вызывали она нас в плоть до 18 апреля. И до всего мне пришлось дознаваться самому. Трудно все это пережить. Еще труднее это переписывать и сопереживать десятки раз. Еще труднее пережить возмущение, осознавая, что вынужден писать продажным мерзавцам, защитникам и покровителям убийц - работникам прокуратуры и президенту. О моей войне с прокуратурой и администрацией президента РФ за соблюдение справедливости и законности по ссылке эти защитники наших прав.

А здесь добавлю, что после моих требований о возбуждении уголовного расследования, реабилитационный центр переехал в другое здание, расположенное на окраине г. Краснокамска. С реальной помощью Краснокамской администрации и хлопот пермских бандитов. В центре появились настоящие двух ярусные койки. Улучшили питание. Правда смешно смотреть, в видеоролике отснятом журналистами, как реабилитанты подходят к накрытому столу, словно папуасы к паровозу -это с непривычки. Зачастили в центр всевозможные чиновники, правозащитники, наркологи и прочая. Потом вся эта шушера, зачем то,  организовала ментовское нападение на этот центр - именно тогда, когда все концы преступлений были спрятаны.  Все вырядились в овечьи шкуры. 

Но я остался там, в холодном феврале 2008 года.